Советское кино 60-х

Я шагаю по Москве

Художественный фильм

Автор сценария — Г. Шпаликов

Режиссер — Г. Данелия

Оператор — В. Юсов

Мосфильм. 1963 г.

Георгий Данелия пришел в кино по окончании Высших режиссерских курсов. Поставленный им совместно с Игорем Таланкиным в 1960 году фильм «Сережа» сразу же завоевал признание и критики, и зрителей. В 1962 году уже самостоятельно Данелия снял картину «Путь к причалу» о будничной, суровой жизни работяг-североморцев. Фильм сильно отличался от предшествующей, пронизанной поэзией и юмором ленты о пятилетнем мальчике Сереже, осознающем себя в мире и мир в себе. Режиссер как бы нащупывал путь, по которому ему предстояло пройти. Через год вышел третий фильм Данелии — «Я шагаю по Москве», который и определил его дальнейший путь комедиографа.

Стоило картине появиться на экране, как звучащая в ней песня композитора Андрея Петрова стала московским «гимном». Его позывные и поныне звучат в эфире.

Собственно говоря, с запечатленного в строках этой песни «нормального летнего дождя» возник самый замысел фильма. Данелия рассказывал, как однажды услышал от Геннадия Шпаликова: «Я придумал гениальный сценарий. Представь себе: летний дождь, идет по воде девушка босиком, а рядом едет паренек на велосипеде и держит над ней зонтик». Режиссеру зарисовка очень понравилась. «А что дальше?» — спросил он. «Дальше я еще не придумал», — признался Шпаликов. Но картина уже «задышала», первый творческий импульс новой работе был дан. Вскоре появились и герои, зажили в огромном городе, с такой любовью, нежностью и теплотой запечатленном камерой оператора Вадима Юсова.

О чем же поведала зрителям эта лирическая комедия? Фильм начинается так. Раннее утро, простор аэродрома. К девушке в ситцевом платьице (Арина Алейникова), негромко напевающей и пританцовывающей возле здания аэровокзала, подходит парень, и сам собой возникает разговор. «Улетаешь или прилетела?» — «Встречаю». — «Кого?» — «Мужа». Парень, которому явно симпатична встреченная им москвичка, немного огорчен, но и рад — за девушку. «И у вас все хорошо?» — «Очень хорошо». — «Но ведь так не бывает». — «Бывает. Женись, и тебя тоже будут встречать». Эта сценка-эпиграф задает интонацию всему фильму.

Мы больше не встретимся с этой девушкой, а с Володей (Алексей Локтев) проведем вместе целый день. В Москве он, строитель из Сибири, проездом — завтра ему улетать. В столице у него важное дело: в журнале «Юность» напечатан недавно его первый рассказ, нужно встретиться с писателем Вороновым — у того есть важный разговор к Володе.

В вагоне метро он также легко, с полуслова, знакомится с другим парнем, метростроевцем Колей (Никита Михалков), возвращающимся с ночной смены домой с намерением отоспаться. Но поспать ему сегодня так и не удастся. Виной тому — общительный, заводной характер Кольки, бескорыстная готовность всем помочь, во всем принять участие. Ну как не проводить нового приятеля до переулка, где живут его знакомые, тем более что это рядом с его, Колькиным, домом? На бульваре, на Чистых прудах, Володю укусила оставленная кем-то на привязи собака. Надо срочно найти хозяина и узнать — не бешеная ли… Кроме того, нужно помочь зашить Володе разорванные брюки. Зашли к Коле… Потом оказалось, что Володиных знакомых нет дома и ему вообще некуда деться. А тут и старый друг Сашка подошел…

У Саши (Евгений Стеблов) — свои проблемы: ему пришла повестка, надо идти в военкомат, просить отсрочку, ведь у него сегодня свадьба и еще необходимо успеть купить торжественный черный костюм. В ГУМе Колька заглянул в отдел пластинок, где работает его знакомая девушка Алена (Галина Польских)…

Так и нанизывается цепочка событий — одно влечет за собой другое, из другого вытекает третье, ну а между очень важными для восемнадцатилетних ребят (Володя немного постарше) делами — бесконечные случайные и неслучайные встречи, новые знакомства и просто смешные и не очень смешные уличные происшествия…

В сущности, при кажущейся стихийности сюжета он очень четко выстроен, и фильм в целом представляет собою музыкально-изобразительную сюиту о Москве и москвичах. Сюита, как известно, — произведение, включающее в себя несколько пьес, при том что автор относительно свободен в порядке и способе их объединения. Целостность же сюите придает программный замысел.

Художественная ткань фильма «Я шагаю по Москве» соткана из множества сцен и сценок, разыгранных актерами, а также кинозарисовок, сделанных на площадях, улицах и во дворах города. Фильму придают целостность не только лежащие в его основе несколько искусно переплетенных историй, но и темпоритм монтажа, подчеркнутый и усиленный музыкальным лейтмотивом. Это мелодия все той же песни, звучащей в различных аранжировках, в согласии с содержанием сцен или операторских «проходов», «проездов» и «панорам», запечатлевших городские пейзажи.

Очень важен и звуковой рефрен: бой кремлевских курантов. Он слышен в самых первых кадрах, когда на экране появляются Красная площадь и Спасская башня. Бой часов, торжественный и почему-то немного тревожный, будет придавать ходу фильма особую ритмическую стройность, выявляя вместе с тем глубокий смысл сквозной лирической темы, пронизывающей этот фильм-сюиту. К этой лирической теме еще предстоит вернуться, а пока — Вовсю кипит работа под землей, вкалывает в шахте Колька, и звучит в бодро-дробно-ударном ритме (и партитура — для «ударных») мелодия Петрова. Но — время, закончена смена. Идут по туннелю проходчики. И вот уже герой Михалкова (на простого рабочего паренька он, конечно, мало похож, но это «прощалось» зрителем) следует в душевую, напоминая всем своим видом что-то знакомое, «маяковское». Портрет Маяковского висит в его комнате как символ веры. И вновь — кремлевская башня, бой курантов. И дальний, чуть ли не с космической высоты снятый, план, вобравший в себя и Москву-реку со всеми ее извилинами, и мосты, и набережные, и улицы, и дома. Просыпается чисто вымытый город, и ускоряется музыкальный ритм сюиты. Люди спешат на работу, мелькают лица, ноги, проносятся машины. Знакомая толчея у автобусов, у дверей метро… И все — радостно. Радостно от того, что у вернувшегося со смены Коли оказывается очень хорошая семья. Его ждет мать с прекрасным и добрым лицом актрисы Любови Соколовой, ласковая бабушка. Застенчивого гостя, почти им незнакомого, здесь запросто накормят, а если понадобится, и раскладушку на ночь застелят…

Вот это ощущение дружелюбия и душевного родства людей переполняет фильм, делая его драгоценным источником внутренней силы для каждого зрителя. И во дворе, и в округе — все Колькины знакомые. В соседнем доме правнук Пушкина живет, в «Торпедо» играет. Все окна раскрыты настежь. «Семен, как нога?» — кричит Колька правнуку. «Мениск подозревают!» — отвечает, показываясь, Семен. «Похож», — с уважением комментирует Володя.

И когда у Колькиного друга Саши из-за его чересчур сильной и придирчивой любви к несравненной Свете расстроится свадьба, Колька решит уговорить невесту вернуться. Но Свету, ушедшую к себе домой, надо сначала уговорить снять трубку зазвонившего телефона. И все гости, танцевавшие во дворе под радиолу, начинают дружно и хором кричать в сторону ее окна: «Света! Возьми трубку, это Коля!»

И она снимет трубку, и поговорит с Колей, и простит по его просьбе незадачливого своего жениха Сашу, и вскоре белоснежное ее платье и фата засветятся в глубине двора, а потом станет видна и ее улыбка, и гости обступят ее, искренне счастливые, и снова все обретет тот дружелюбно-радостный настрой, какой характерен для всех событий в этом фильме.

Наступает ночь. И вновь звучит бой часов кремлевской башни, охраняя чистый эфир города, на страже которого стоят, кажется, и памятники: Пушкин, Маяковский… И моют из шланга замечательного андреевского Гоголя, и все та же мелодия — тихая, почти колыбельная — плывет над городом. И даже под землей, в метро. Дежурная пресекла было запевшего от беспричинной радости молодого гражданина, а потом сама же простодушно попросила: «Спой еще раз». И старательный Колькин тенорок вывел: «А я иду, шагаю по Москве».

А теперь — о лирической теме. Она, конечно, выразилась в сюжете, в круговороте, как и полагается в комедии, нежных влюбленностей. Тут Колькино сердце учащенно бьется при виде Алены, а ей, желающей поступать в геологический, особо интересно поговорить с приехавшим из Сибири Володей, а он, боясь обидеть Кольку, все же не может отвести глаз от Алениных светлых волос и горделивого личика. А Сашка, обривший, на зло судьбе, наголо голову, боится, что, покуда он будет в армии, Света его забудет, к тому же живой пример перед глазами — Колькина сестра, которую они увидели в ГУМе, на верхнем ярусе, где она явно о чем-то личном разговаривала с каким-то гражданином, а у нее, между прочим, есть муж…

Тут многие влюблены и готовы к ревности, но нет ни ревности, ни тем более страданий, а только приступы радости от молодости и полноты ощущения жизни.

Молодые авторы фильма — люди одного поколения, вчерашние мальчишки, спасенные в войну ценою жизни отцов и старших братьев. В фильмах «Застава Ильича» и «Я родом из детства», снятых режиссерами Марленом Хуциевым и Виктором Туровым по сценариям того же драматурга Геннадия Шпаликова, жанры, сюжеты

и авторская интонация будут уже иными. В картинах, сделанных всего лишь годом и двумя годами позже, чем лента Георгия Данелии, молодые герои начнут пытливо искать свое назначение в жизни, мучительно взыскуя опыта и совета отцов, отчетливо осознавая, из какого — лихого и сурового — детства они родом.

Эта память, несомненно, присутствует и в звонкой комедии Георгия Данелии, но выражена она иначе. Авторы словно бы демонстрируют картинку послевоенного счастья сыновей, за которое-то и сражались в войну их отцы. Радостную жизнь беспримесно честной и чистой юности города и страны.

Фильм «Я шагаю по Москве» благожелательно приняли и в профессиональной, и в зрительской среде, но все же некоторые критики упрекнули его в чрезмерной лучезарности, если не в авторском нежелании видеть драмы и трагедии реального бытия, «правду жизни». Однако именно в данном конкретном фильме это и не входило в намерения авторов, задавшихся целью как раз создать идеальный образ мира — воплощенную мечту о будущем тех, кто погиб в войну на полях сражений.

Кроме того, в 1964 году, когда хрущевская «оттепель“ уже грозила закончиться, фильм шагаю по Москве» предстал своего рода художническим заклинанием. Авторы — пусть иллюзорным, но запечатленным на экране образом счастья — словно бы хотели определить характер будущего страны. Спасти ее от вполне уже ощутимых «тектонических» толчков времени, делающего очередной крен.

Тем же критикам, которые не поймут их замысла, авторы заранее ответили в сочиненном ими сюжете. Иронически снизив фигуру возможного оппонента, они обратили его в доморощенного философа-полотера, рассуждающего перед молодежью о «правде жизни».

Этот субъект, в блистательном исполнении Владимира Басова, заняв, в буквальном смысле, чужое место-кресло отлучившегося из дома писателя Воронова, принимается, вращая глазами-шарами и одаривая собеседников обворожительно-дьявольскими улыбочками, разъяснять отношение искусства к действительности. Он рассказывает, как попал в аварию и, покуда ждал «скорую помощь», лежа на скамеечке, у него часы стибрили: «Вот правда жизни».

Довольно быстро, естественно, выясняется, что навязчивый ментор в кресле — вовсе не писатель, а всего лишь полотер. Настоящий же писатель — вернувшийся домой, дружелюбный и интеллигентный Воронов — озабочен изданием альманаха произведении молодых авторов о романтике «запаха тайги» и «голубых дорог», в духе рассказов, печатавшихся в «Юности» того времени. Не зря именно Володе предложено стать составителем альманаха.

Рассказ же полотера о том, как у него украли часы, — крохотный сюжетец, заслуживающий быть вложенным в уста героя Зощенко, приведен авторами картины «Я шагаю по Москве» намеренно, как знак той житейской прозы, которой они в данном фильме сознательно пренебрегают, предлагая не «правду жизни», а воплощенную мечту о ней.

Когда в песне, звучащей в фильме, говорится: «Мелькнет в толпе знакомое лицо, веселые глаза», имеется в виду типаж, характерный для любого, показанных в фильме добрых ли соседей по дому, симпатичных ли доминошников во дворе или отдыхающих в парке. Но в семье не без урода, и они встречаются иногда, выделяясь даже внешне: «назойливый пассажир» в метро, «директивно мыслящий» гражданин на Чистопрудном бульваре, «зануда экскурсовод» на Красной площади, вор в Парке культуры. Самый запоминающийся из них, изображенный с усмешкой и сочувствием одновременно, — сыгранный Роланом Быковым амбициозный тип, которого авторы фильма определили так: «пьяница-псих-склочник».

Это вдохновенный и неискоренимый склочник, которого даже благолепие вечернего парка и веселость героев фильма, попытавшихся ему «внушить мысли на расстоянии», не могли избавить от привычной озлобленности. Его, как и полотера, не способна «загипнотизировать» разлитая по всему фильму атмосфера дружелюбия, и внушить такому ничего невозможно. Однако именно потому, что он не умеет вписаться в обстоятельства и влиться в среду, он — аномалия, согласно правилам авторской игры. Ибо молодые авторы не только снимают кино, но и играют в кино.

…Вот хлынул проливной летний дождь, сплошная белесая пелена опустилась над московскими улицами. Спокойно, держа туфли в руках, идет промокшая до нитки девушка. А рядом — по лужам — катит велосипедист. Описывает вокруг девушки восьмерки и все норовит прикрыть ее зонтиком. Мелькнет в толпе знакомое лицо…

Людвига Закржевская

источник>> www.russkoekino.ru

Оставить комментарий Как вас зовут? Ваш e-mail Тема Комментарий Докажи свою человечность Показать другое число